?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Ольга Монина, художник книги



Ольга Евгеньевна Монина в 1982 году окончила Московский полиграфический институт. Училась у П.Г. Захарова и Д.Д. Жилинского. Как художник-иллюстратор детской литературы сотрудничает с крупнейшими российскими и зарубежными издательствами. Оформила более 30 книг. Четырежды лауреат всероссийского конкурса «Искусство книги» (в том числе за иллюстрации к «Коньку-Горбунку» П.П.Ершова). Занимается станковой графикой (гравюра, шелкография). Доцент кафедры «Иллюстрации и эстампа» Московского университета печати (бывший полиграфический институт).

Основные работы: А.С.Пушкин «Сказка о золотом петушке», «Сказка о рыбаке и рыбке», П.П.Ершов «Конёк-Горбунок», Л.Н.Толстой «Сказка об Иване-дураке и двух его братьях», «Русские народные сказки», «Мифы Древней Греции», «Узбекские сказки» и другие.

Персональные выставки: Москва – 1998, Хабаровск – 2003, Мюнхен – 2006.


Ваша профессиональная работа всегда была связана с детской книгой. Над чем сейчас работаете? Судя по количеству собранного материала, который я вижу на столе, готовиться художнику приходится основательно.

— Сейчас я заканчиваю большую серию иллюстраций к узбекским народным сказкам. Эту работу мне предложили больше года назад. Я прочла рукопись и была совершенно очарована удивительным, ни на что не похожим миром узбекского фольклора. Тем более что до этого я сделала несколько сборников русских сказок и в глубине души мечтала о чём-то таком, в хорошем смысле, экзотическом. В этой работе очень важна была такая составляющая часть работы художника-иллюстратора, как знакомство с материальной культурой. Тем более, что мои издатели – «Культурный Фонд Марджани» рассматривают свою деятельность как культурно-просветительную. Они хотят рассказать детям о культуре Востока, того Востока, который ещё совсем недавно был частью нашей общей страны, а теперь, увы, стал далёкой и незнакомой «заграницей». Поэтому мне нужно было собрать необходимый объём сведений о материальной культуре Узбекистана. Пейзажи горные, равнинные и степные, архитектура средневековых городов и маленьких кишлаков, костюмы, обувь, предметы быта — всё это надо изучить и осмыслить, чтобы нарисованное выглядело достоверно. Погружаться в этнографический материал – это всегда очень интересно.


Конечно, ещё гораздо интересней и полезней – было бы погрузиться, скажем, в поезд или самолёт и совершить путешествие по стране, которую ты собираешься нарисовать. Это моя мечта! Всякий раз, когда я собираю материал, понимаю, что будет использована всего одна десятая доля. Тем не менее, я придерживаюсь универсального правила: лучше знать, чем не знать. Например, у женских и мужских традиционных халатов совершенно разный покрой, для них используются разные ткани, наносится особый рисунок. И все эти отличия уклада жизни одного народа от другого уходят корнями вглубь истории.

В чудесной узбекской сказке под названием «Сусанбиль» рассказывается про очень странную группу животных, бредущую от жизненных невзгод в долину счастья. Группа состоит из вола, осла, петуха, роя пчёл и семейной пары тушканчиков – такой вариант бременских музыкантов. Можно просто посмотреть в энциклопедии, как выглядит тушканчик, а можно глубже вникнуть в предмет изображения и выяснить, что существует тушканчик среднеазиатский. Мне доставляет удовольствие знать, что представляет собой среднеазиатский тушканчик, чем отличается от европейского или южноамериканского. Я думаю, что в нашей работе лишних знаний не бывает.

— И домысливать текст художник-илллюстратор имеет право?

— Без всякого сомнения. Домысливать, обобщать, иметь свою концепцию. И вообще художник – человек свободный, и воспарять он может сколь угодно высоко.

Поговорим о русских сказках

Александр Пушкин. «Сказка о рыбаке и рыбке»

— Первая сказка, где сразу же проявилась Ваша манера рисования.

— Да, я считаю, что «Сказка о рыбаке и рыбке» — одна из первых моих осознанных работ. Она вышла в 1991 г. в издательстве им. Сабашниковых – одном из самых культурных московских издательств. Каков был мой ход мысли, когда я придумывала эту книжку…

— Да-да, интересно, как размышляет художник, берясь за работу? Ведь картинки должны вызвать дополнительный интерес к пушкинскому тексту — такому поучительному и содержательному.

— Художник-иллюстратор может создавать свой изобразительный ряд «в унисон» с голосом автора, растворяясь в тексте и точно следуя ему, а может то, что музыканты называют «в терцию». Иными словами, придумать некий свой параллельный ряд. Конечно, желательно, чтобы художник не вступал в противоречие с авторским текстом. Очень непросто мне было справиться со «Сказкой о рыбаке и рыбке». Текст, с детства знакомый наизусть, миллион раз интерпретированный, в том числе Иваном Билибиным и Владимиром Конашевичем… Ничего не оставалось, как попытаться прочесть его совсем «свежим глазом». Оказалось, что действие сказки происходит на одной-единственной сценической площадке – на берегу «синя моря». И на этом условном «пятачке» по требованию капризной старухи происходит замена одного архитектурного сооружения другим. Сначала — «ветхая землянка» «у самого синего моря», потом «изба со светёлкой, с кирпичной белёною трубою, с дубовыми, тесовыми воротами», потом «высокий терем», потом масштабы строения разрастаются и возникают «царские палаты». В конце сказки – «опять перед ним землянка». А между этими сменяющими друг друга театральными декорациями укладываются человеческие взаимоотношения между стариком и рыбкой, стариком и старухой, стариком и стражниками, которые «старика взашеи затолкали». И когда я это поняла, мне пришла в голову мысль, что общий план, изображающий один и тот же берег со сменяющимися архитектурными объектами, должен чередоваться с крупным планом. Крупный план даёт возможность показать психологическое состояние героев, выражения их лиц и так далее. На этом я и построила эту книжку. На свободной полосе, где должен быть текст, осталось много пустого места. Там я решила нарисовать такие орнаментальные композиции, в которых отчасти продолжают жить и действовать какие-то герои и персонажи, народ, который над стариком «насмеялся», и параллельные сцены — крестьяне, рыбаки с сетями.

— Работа художника-иллюстратора чрезвычайно приятное занятие …

— … потому что это замечательный способ узнать много нового и интересного из области того, про что ты, кажется, и так немало знаешь. Например, когда я делала иллюстрации к «Сказке о рыбаке и рыбке», то, конечно, почитала кое-какие литературоведческие тексты, посвящённые этому произведению. В полном собрании сочинений Пушкина нашла упоминание об удивительном факте: в одном из черновых вариантов к знакомому нам тексту был добавлен ещё один эпизод. Мы знаем, что старуха требовала сделать её «столбовою дворянкой», затем «вольной царицей». В каноническом тексте – терпение рыбки лопнуло, когда старуха захотела называться «владычицей морскою». А в одном из рабочих вариантов у Пушкина был совсем другой финальный эпизод. Уверяю, ни за что не догадаетесь, кем ещё пожелала стать старуха, окончательно утратившая связь с реальностью! Она захотела стать «Римскою Папою»! Увы, Пушкин убрал эту экзотику из окончательной редакции текста.

Пётр Ершов. «Конёк-Горбунок»

— С классическими текстами работать одно удовольствие, несмотря на некоторую сложность, которая сопутствует такой работе. Ты чувствуешь, что в затылок тебе дышат Иван Билибин, Мстислав Добужинский, Владимир Фаворский и многие, многие замечательные художники, которые это уже нарисовали. И тут на самом деле важно не подпасть под обаяние их работ. Странно было бы браться за работу, желая, предположим, «спеть песню», которую «спел» уже Билибин. Гениальный текст Петра Ершова разошёлся на множество цитат. Такое впечатление, что рождаешься со знанием этих строчек, так чудно зарифмованных. Перечитывая их, понимаешь, насколько это живо, талантливо написано. Я помню, меня в какой-то момент поразила в сказке реплика Ивана, когда царь предлагает ему поступить на царскую службу. Иван выставляет два условия: «только, чур, со мной не драться и давать мне высыпаться». Двумя скупыми штрихами автор даёт своему герою несколько важных характеристик: у Ивана развито чувство собственного достоинства и неприкосновенности человеческой личности (как минимум своей собственной) и — что он по психическому складу, скорее, «сова», чем «жаворонок». В общем, Иван был человек принципиальный и принципы свои умел отстаивать! Что касается придумывания какой-то концепции … Был задан объём книги, и в книжке было сто двенадцать страниц и одного только текста на девяносто страниц. На иллюстрации оставалось очень мало места. Текст состоит из трёх частей, и надо было отбивать одну часть от другой большим шмуцтитулом. Каждая часть начиналась разворотом, населённым кучей разных персонажей. А внутри каждой —места почти не было. То, что обычный читатель назвал бы страничная иллюстрация, на профессиональном языке называется «полосная иллюстрация». И вот этих полосных картинок, могло быть помещено три-четыре — не более.

— В «Коньке-Горбунке» – строчки короткие и получается столбик текста, а справа и слева – огромное количество полей …

— В этой сказке — идея нарисовать для каждой страницы свою орнаментальную рамку, включив в неё персонажей и мелкие орнаментальные изображения, была продиктована отсутствием места в объёме книги. Поскольку в тексте встречались архаизмы, например, «к водяному сесть в приказ – утонуть, пойти ко дну», «немские страны – иноземные страны», то в некоторых случаях, примечания, которые ставят обычно внизу страницы, можно было поместить в орнаментальные рамки. Я делала для них такие медальончики, в которых шло объяснение устаревших слов и выражений. Сто двенадцать оригинальных орнаментов делались около года.

Александр Пушкин. «Сказка о золотом петушке»

— «Сказка о золотом петушке», вышедшая в свет в 1999 году, ещё одна яркая Ваша работа.


                

— Выбор концепции иллюстрирования был похожий. В «Петушке» тоже смена мелких и крупных планов, поскольку действие происходит вокруг дворца царя Дадона. Царь Дадон сидит на троне, царь любезничает с Шамаханской царицей, царь провожает сына на войну. Так как архитектура дворца оставалась неизменной, то, чтобы избежать монотонности, пришлось менять краски погоды и времена года. В одном случае — осень, и довольные крестьяне ведут обоз с урожаем. В другом случае — враги окружают дворец в условиях предзимней слякоти… Мне интересней, когда удаётся что-то придумать. Какой-то формальный ход придумаешь, и на него нанизываешь свое воображение. Когда я работала над «Сказкой о золотом петушке», я прочла статью Анны Ахматовой «Последняя сказка Пушкина». А «Петушок» и есть последняя сказка по времени написания (1834 г.). Я с удивлением узнала, что это вольное переложение сказки классика американской литературы Вашингтона Ирвинга. У В. Ирвинга есть сборник «Альгамбра», и там одна из известных сказок называется «Легенда об арабском звездочёте». Ирвинг позаимствовал сюжет из восточной литературы. Он взял эту легенду, где действуют старый царь и звездочёт-астролог. Царь использует магические возможности звездочёта. Есть и носители волшебства: у Пушкина – золотой петушок, а у Ирвинга – всадники с пиками, которые тоже что-то предсказывали. И во всех сказках появляется загадочная юная красавица. Пушкин читал Ирвинга и выдал свою версию сюжета, придав ему гениальную лаконичность. У Ирвинга какие-то самодвижущиеся шахматы, какой-то всадник на шпиле замка, то есть очень усложнённая конструкция. Пушкин отсек лишнее в сюжете, снабдил персонажей своей интонацией, и получилась сказка с лёгким восточным колоритом, с ужасно печальной линией гибели царских сыновей и самого царя, который тоже был «околдован, восхищён» шамаханской девицей.

— Но ещё были Ваши иллюстрации к малоизвестной сказке Льва Толстого «Про Ивана-дурака и двух его братьев» …

— Текст с точки зрения иллюстрирования — замечательный, поскольку к традиционному подходу, связанному с наличием трёх братьев, из которых два «справные», но на самом деле дураки дураками, а третий – дурак оказывается самым умным, фантазия Л. Толстого добавляет чёрта с чертенятами. Чёрт посылает своих мелких бесов навредить простым сельским землепашцам. Здесь имеет место самый невообразимый сюжет, как-то : дьявольскими кознями развязана война между русскими и индусами. Индусы воевать пришли со слонами. Кажется, со стороны русского войска были выставлены «летучие бабы с бомбами». Чёрт долго пытался смутить дурака, но ничего не вышло, и чёрт повесился. Такую поучительную сказку написал нам Лев Толстой. Южнокорейские издатели нашли её и издали. Я с огромным удовольствием проиллюстрировала. Здесь не требовалось этнографического прочтения. Ну, уж если придуманы «летучие бабы с бомбами», то какие могут быть претензии к художнику. Как хочешь, так и трактуй.

Об авторской книге

— Будущее детской иллюстрированной книги трудно вообразить без того, что называется авторская книга. Когда художник сам сочиняет и текст, и картинки. Этого мнения придерживаются многие современные художники.

— Но это невозможно – полноценный художественный текст и иллюстрации…

— Однако бывает. Известный иллюстратор Николай Евгеньевич Попов, придумал и нарисовал такую книжку. Весь текст укладывается в заглавие «Warum?» – «Зачем?» В форме нарисованной притчи и адресованной читателям от трёх до пятидесяти лет в книжке выражена главная, отчётливо сформулированная мысль — жить надо в мире. Раскрываем книгу и — перед нами картина летнего, солнечного дня. Безмятежно чувствует себя лягушонок, сидя на камешке посреди луга и любуясь цветком. Лягушонок — кокетливый, в красной рубашонке, держит в лапках перевёрнутый зонтик, наполненный цветами. Вдруг слева от лягушки возникает беспорядок: из норки появляется мышь, усаживается неподалёку. Лягушонок и мышь, хотя они и разные, однако проявляют интерес друг к другу. Но, видимо, слово за слово и происходит ссора. Мышь набрасывается на лягушку, сгоняет с любимого места, топчет её цветок. Естественно, лягушка, не стерпев такой обиды, жалуется сородичам, вызывает подмогу. Появляются накачанные тренированные лягушки. И вот лягушки уже празднуют, танцуют победный танец, не ведая того, что и мыши вызвали подкрепление. Устрашающее мышиное войско в виде моторизованных сапог, высоких армейских ботинок-танков, откуда только ушки мышиные торчат, вступает на луг. Дальше несколько страниц затяжных военных действий, с накоплением разной моторизованной «техники» с обеих сторон.

Краски лета меркнут. Устанавливаются запретительные знаки, поле теряет привлекательность, изъязвлено норками-траншеями, следами борьбы. Появляется всё больше и больше «техники» — ботинок рваных, дырявых, «просящих кашу», ботинок без шнурков. Со стороны лягушек идут внушительные галоши. Всё затягивается чёрным дымом и такая же чернеющая изборождённая земля. И последний разворот, зарифмованный первым: видим сожжённое поле, ободранных героев – лягушку и мышь, зонтик в лоскутьях. Закрываем книжку и читаем снова «Зачем?» И можно читать сначала. Это один из замечательных примеров такой авторской книги. Здесь художник — маг и режиссёр.

У нас была великая школа иллюстраторов

— С начала XX века известны такие имена, как Иван Билибин, Лев Бакст, Мстислав Добужинский, Владимир Конашевич, Николай Тырса, Владимир Лебедев… Это «верхний» слой художников-иллюстраторов, десять имён, которые знает каждый, кто с уважением относится к книге как явлению. Несколько лет назад, на Парижском книжном салоне был представлен гигантский том под названием «XX век русской иллюстрации». Это очень внушительная книга, в ней несколько килограммов весу, толщина корешка 6 см, и в ней рассказывается о пятистах художниках-иллюстраторах, ни один из которых не похож на  другого. И удивительную вещь я обнаружила: кто бы ни брал эту объёмистую и тяжёлую книгу в руки, с интересом просматривал её до конца. Я всю жизнь занимаюсь иллюстрацией, но там оказалось столько незнакомых имён очень интересных художников. То есть сотни замечательных художников, канувших в Лету, от которых остались несколько плохо напечатанных книжек, если речь идёт о 20-30-х годах XX века. Но степень профессионализма, таланта и какой-то живости и энергии, которая исходит от этой книги, совершенно необыкновенная. Как писала Зинаида Гиппиус, в искусстве интересно «отличие одной пары глаз от другой».

— Можно ли говорить о моде на техники иллюстрации?

— К сожалению, такие классические техники, как гравюра на дереве или литография мало используются из-за трудоёмкости. Есть художники, которые помнят и знают, как они делаются. Но крайне редко издатели заказывают работы в печатных техниках, что очень обидно. Был замечательный художник Илья Трофимович Богдеско, который блистательно владел техникой резцовой гравюры на металле. И сделал несколько работ по уровню достойных эпохи Возрождения. Это иллюстрации к «Путешествию Гулливера» Джонатана Свифта и «Дон Кихоту» Мигеля-де Сервантеса. Ну а основные материалы художников–графиков — акварель и гуашь. Художник работает головой, а не руками. Но руки должны его слушаться. Стойкий положительный эффект достигается одним – упорной тренировкой мозга и рук.

— Существуют ли в области иллюстрации, в искусстве для Вас имена, которые принято называть путеводными и даже любимыми?

— Без всякого сомнения, образцом художника, бесконечно любимым и уважаемым мною является мой папа – Евгений Григорьевич Монин. Из этого же поколения замечательные художники Виктор Чижиков, Лев Токмаков, Вениамин Лосин, Владимир Перцов, Николай Попов, Геннадий Калиновский, Михаил Майофис. Если заглянуть в глубь веков, то здесь много больших авторитетов стоят внушительной толпой: Рембрандт, Микеланджело, Брейгель, Тьеполо, Домье, Веронезе, Тулуз-Лотрек, Доре, Гольбейн, Жерико… Сейчас возник интерес к художникам 50-70-х годов XX века. Мне кажется, что эпоха дикого книгоиздания с кошмарным валом гламурных книг и кошечек с накрашенными губами несколько сдаёт позиции. Наивно было бы думать, что «попса» умрёт. Но очень хотелось бы её немного «подвинуть». Она – не просто дурной вкус, она конкретный вред детскому здоровью. Недавно мне попался в руки детский журнал, где главный персонаж – какой-то лиловый зверь, гладкий, холодный, мёртвый. Омерзительный. В тексте я обнаружила определение: он «прелестный розовый пушистик».

— И в заключение, что Вы можете сказать о практической пользе изучения истории искусств художниками?

— Худшая разновидность художника – это художник тёмный и необразованный, думающий, что история искусств началась с него. Всякий же, сознательно вступивший на территорию истории искусств, должен знать, что это обитаемая территория и, даже я бы сказала, территория густонаселённая художниками античности, средневековья, эпохи Возрождения, барокко, классицизма, романтизма, реализма и постмодернизма. На этой территории мирно сосуществуют Рембрандт и Энди Уорхол, Тулуз-Лотрек и Кукрыниксы. Так что, как говорится, «любите живопись, поэты», а также учёные, адвокаты, старшины и офицеры!!! Ура!


Подготовила Татьяна РОМАНОВА
Живая шляпа», № 1 (58) 2011 г.



Comments

( 1 comment — Leave a comment )
buka_barabuka
Oct. 2nd, 2012 06:33 pm (UTC)
Я тоже хочу подержать в руках книгу "ХХ век русской иллюстрации"! Где это можно сделать?
( 1 comment — Leave a comment )

Latest Month

April 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com