?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

ТРАУГОТ АЛЕКСАНДР

Второй в семейном ансамбле


Беседу ведет Евгения Гершкович


Можно не помнить эту фамилию, но не заметить в детстве этих таинственных картинок в своих книжках — Андерсен, Перро, Гауф, Апулей, Булгаков и прочие, — тем более не узнать характерной манеры, где виртуозный рисунок пером легко тронут акварельным пятном, было немыслимо. Ибо Траугот, вернее даже, «Г. А. В. Траугот» прежде всего книжная графика.

На Петроградке, под потолком оклеенной бумажным серебром мастерской, более напоминающей сказочную декорацию, рядом с лестницей, что ведет на антресоли, где-то cреди моделей шхун и корветов, висит и тихо себе поблескивает менора. Последний представитель семьи, Александр Траугот (вторая буква в аббревиатуре Г. А. В.) при разговоре о его еврейских корнях лукаво уводит беседу в другую сторону. Не хочет об этом говорить, предпочитая рассуждать о творческих «родителях».

Александр Траугот: Корнями совершенно не интересуюсь. В отличие от моего любимого кота, у которого богатая родословная, у человека корни растут не вниз, а вверх. Он рождается от впечатлений, что получает в жизни. Лермонтов, скажем, родился от Пушкина.

Евгения Гершкович: А вы тогда от кого?


АТ: В юности от Тулуз-Лотрека, потом были еще другие художники и поэты... Если Г-сподь захочет, Он «от этих камней потомство Авраама создаст».

Его отец, Георгий Траугот (первая буква в аббревиатуре Г.А.В.), художник, был выпускником ВХУТЕМАСа, учеником Матюшина и Рылова, членом ленинградского Общества художников «Круг». В 1931 году съездил в биробиджанскую экспедицию от Государственного музея этнографии в Ленинграде и по натурным эскизам выполнил две фрески: Приамурская и Прижелезнодорожная части Еврейской автономной области. А в 1946-м ему, единственному из всего ленинградского отделения Союза художников воздержавшемуся от голосования за резолюцию ЦКВКП(б) в связи с творчеством Зощенко и Ахматовой, припомнили и критику идей соцреализма в искусстве, со всеми вытекающими. Даже не понадобилось обвинений в космополитизме — объявили формалистом, работы не стало, телефон замолчал. Надолго. В cентябре 1961 года сел Траугот-старший на велосипед, поехал полюбоваться закатом и больше не вернулся. Попал под грузовик. Однако за пять лет до гибели успел дебютировать как детский иллюстратор c книгой «686 забавных превращений».

Вместе с отцом над рисунками работали его сыновья Александр и Валерий (третья буква в аббревиатуре Г. А. В.). С тех пор эти три буквы, сложенные в общий псевдоним, присутствуют во всех их детских книжках. Даже после гибели отца и после смерти брата в 2009 году, с которым трудились в паре, Александр Георгиевич Траугот, которому 81 год, только так и подписывает свои работы.

АТ: Кстати, «686 забавных превращений», выйдя, продавалась даже в газетных киосках, и за ними стояла очередь. Хотя в то время книги покупали мало: люди были оглушены войной. Книжный дефицит возник позже. А тогда была бедность. В кино висели объявления: «Граждан босяком не пускаем». Вы этого не знали?

ЕГ: Нет. И благодаря тому опыту вы избрали путь книжного иллюстратора...

АТ: Да, это счастливая для меня область, можно общаться с широким кругом читателей. И что особенно ценно, эта профессия позволяет молчать (смеется). Некоторые прибегали к книжной иллюстрации только как к заработку, как, например, Булатов или Кабаков, мечтая о карьере независимого художника, мы же с братом — никогда. Мы старались, чтобы каждая новая работа была лично для нас задушевной. И казалось, что читатель это чувствует. Читатель умнее нас. В иллюстрациях всегда присутствовали наши знакомые, близкие. Или, наоборот, незнакомые, но те, чьи лица произвели на нас впечатление А еще мы любили читать. И если были не согласны с авторской трактовкой, делали все по-своему. Из отрицательного героя — положительного. У нас и к Пушкину были вопросы.

ЕГ: Я сама восприняла Андерсена благодаря иллюстрациям Трауготов. Да мне кажется, что вас больше знают в связи с детской литературой.

АТ: Да! Знаете, иллюстрацию я не выделяю в особый вид искусства. Весь Эрмитаж и даже Рембрандт — все это иллюстрации. Литература спокойно существовала без книгопечатания, а Гомера знали наизусть задолго до того, как его записали. А что дети? Дети, открывающие мир, самые благодарные зрители. И не надо их оглуплять, подсовывая манную кашу, отравленную пошлостью. Для детей великолепно работал Хармс, хотя говорил, что не любит детей: «Что с ними делать? Убивать? Но это как-то уж чересчур!» На самом деле он обожал детей, и дети его обожали. Я сам это видел в детстве на елке во Дворце пионеров. Или вот Введенский здорово писал для детей: «Товарищ Буденный ввязался в драку, / Восемнадцать раз бросался в атаку!» И это ведь не было халтурой...

ЕГ: Вот вы нарисовали всего Андерсена, а ведь в нашей стране его тексты подавались в искаженном виде, без религиозного подтекста, который вложил автор. Вы пытались как-то этому сопротивляться в иллюстрациях?

АТ: Да, запрещали рисовать кресты. Ну а как, к примеру, этого избежать, если ты иллюстрируешь «Работника Балду»? Ну мы и рисовали. Если ты спокойно работаешь и в чем-то убежден, можно на всем настоять. Андерсена пересказывали. Вот в «Оле-Лукойе» Токмакова в «Детгизе» воскресенье сделала банным днем. В «Девочке со спичками» тоже выкинули конец, религиозный, причем редактор нам ничего не сказала и отправила в типографию. Мы побежали к директору. Колюня, как мы называли его про себя, был человек простой. «Как это отрезали хвост Андерсену?!!!» И все восстановил. Хотя и с ним у нас случались дискуссии. Однажды вызвал нас и грозно спрашивает: «Почему это у вас тигр на каждой странице другого цвета? Вот я лысый — значит, и всегда лысый». — «Да, но, знаете ли, ваша лысина отражает то свет дня, то ночи, и всегда она разная» .Мы не испытали сильного гнета советской власти, она была уже без зубов и костей. Один стукач как-то раз, стоя внизу на роскошной лестнице издательства «Детская литература», громко у меня поинтересовался: «Когда это советская власть рухнет?» А я ему сверху: «Никогда! Потому что она лежит».

АТ: Пунин* говорил: «Непризнанных художников не бывает! Кто-то их все-таки признает, жена, наконец!» Каждый художник имеет свой круг, который ему помогает. Вот таким кругом и была наша семья, которая представляла собой ансамбль, настоящий оркестр. Мы все влияли друг на друга, не ценя своей миссии, не нуждаясь в признании. Главным для нас была наша жизнь, и она отражалась в искусстве и наоборот. Счастье и радость были только в возможности работать.

ЕГ: Над чем вы сейчас работаете?

АТ: Над «Фаустом». Хотя он давно сделан, но никак не отпускает меня. Я вообще очень не люблю заканчивать. Помните, герой пьесы Эдмона Ростана, петух Шантеклер говорит утке: «В искусстве главное, запомни это, утка, / Уменье не кончать: все остальное шутка».


*Пунин Николай Николаевич (1888 – 1953), искусствовед, педагог, музейный работник.


Журнал и издательство
ЛЕХАИМ, ноябрь 2012

В мастерской художника

Comments

( 5 comments — Leave a comment )
buka_barabuka
Apr. 24th, 2013 07:32 pm (UTC)
Шолом тебе!

В журнале ЛЕХАИМ все интервью начинаются с одного и того же вопроса? Узнал о еврейских корнях и миссия выполнена. Язык не поворачивается назвать прочитанное журналистикой. Всё интервью опросчик считает буквы в аббревиатуре - увлекательно!
alert_dog
May. 23rd, 2013 07:44 pm (UTC)
Александр Траугот прекрасен! Спасибо за интервью.
fleur_marie
May. 24th, 2013 12:29 pm (UTC)
Да. Прекрасная семья великих художников.
sha_liapin
Mar. 25th, 2014 07:55 pm (UTC)
Прекрасный Художник! Вот, получил президентскую премию. И я узнал, что есть такой Художник. Будем дружить!
fleur_marie
Mar. 25th, 2014 09:38 pm (UTC)
Замечательное выступление Александра Георгиевича на вручении. Поражает его удивительное видение мира и огромная работоспособность. С нетерпением жду новинок от издательства «Вита Нова» с его иллюстрациями. К лету обещают…

( 5 comments — Leave a comment )

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com